|
В петербургском большом свете, куда Пушкин вступил
после женитьбы, он и жена его были "в моде": жена - за
красоту и изящество манер, он - за ум и талант. Но их не любили
и охотно распространяли о них самые ядовитые сплетни. Даже кроткая
Наталья Николаевна возбуждала злую зависть и клевету (см. письмо
Пушкина к П.А. Осиповой, № 435); еще сильнее ненавидели самого Пушкина,
прошлое которого иные находили сомнительным, a другие - прямо ужасным,
и характер которого, и прежде не отличавшийся сдержанностью, теперь,
под влиянием тяжелого и часто ложного положения (он должен был представляться
богаче, чем был в действительности), бывал резок до крайности. Его
агрессивное самолюбие, его злые характеристики, некоторые его стихотворения
("Моя родословная", "На выздоровление Лукулла"
и пр.) возбуждали к нему скрытую, но непримиримую злобу очень влиятельных
и ловких людей, искусно раздувавших общее к нему недоброжелательство.
Пушкин чувствовал его на каждом шагу, раздражался им, и часто сам
искал случая сорвать на ком-нибудь свое негодование, чтоб навести
страх на остальных.
4 ноября 1836 года Пушкин получил три экземпляра
анонимного послания, заносившего его в орден рогоносцев и, как он
был убежден, намекавшего на настойчивые ухаживания за его женой
кавалергардского поручика барона Дантеса (Х, 119), красивого и ловкого
иностранца, принятого в русскую службу и усыновленного голландским
посланником, бароном Геккереном. Пушкин давно уже замечал эти ухаживания
(письмо № 478) и воспользовался получением пасквиля, чтобы вмешаться
в дело. Он отказал Дантесу от дому, причем Дантес играл роль такую
"жалкую", что некоторое сочувствие, которое, может быть,
питала Наталья Николаевна к столь "возвышенной страсти"
- сочувствие, старательно подогревавшееся бароном Геккереном, -
потухло в "заслуженном презрении". Так как сплетни не
прекращались, то Пушкин вызвал Дантеса на дуэль; тот принял вызов,
но через барона Геккерена (см. письмо № 477; ср. "Воспоминания"
графа В.Д. Сологуба, Москва, 1866, стр. 49) просил отсрочки на 15
дней. В продолжение этого времени Пушкин узнал, что Дантес сделал
предложение его свояченице Ек. Н. Гончаровой - и взял свой вызов
назад. Свадьба произошла 10 января 1837 года; друзья Пушкина успокоились,
считая дело поконченным. Но излишние и со стороны иных злостные
старания сблизить новых родственников снова все испортили: Пушкин
очень резко выражал свое презрение Дантесу, который продолжал встречаться
с Натальей Николаевной и говорить ей любезности, и Геккерену, который
усиленно интриговал против него. Сплетни не прекращались. Выведенный
окончательно из терпения, Пушкин послал Геккерену крайне оскорбительное
письмо, на которое тот отвечал вызовом от имени Дантеса.
Дуэль произошла 27 января, в 5-м часу вечера,
на Черной речке, при секундантах: секретаре французского посольства
д'Аршиаке (со стороны Дантеса) и лицейском товарище Пушкина, Данзасе
. Дантес выстрелил первым и смертельно ранил Пушкина в правую сторону
живота; Пушкин упал, но потом приподнялся на руку, подозвал Дантеса
к барьеру, прицелился, выстрелил и закричал "Браво!",
когда увидал, что противник его упал. Но, почувствовав опасность
своего положения, Пушкин опять стал добрым и сердечным человеком:
прежде всего старался не испугать жены, потом постарался узнать
правду от докторов, послал к государю просить прощения для своего
секунданта, исповедовался, приобщился, благословил детей, просил
не мстить за него, простился с друзьями и книгами, перемогал ужаснейшие
физические страдания и утешал, сколько мог, жену. Он скончался в
3-м часу пополудни 29 января 1837 года. Его отпевали в придворной
конюшенной церкви, после чего А.И. Тургенев отвез его тело для погребения
в Святогорский монастырь близ Михайловского.
Русское интеллигентное общество было сильно поражено
неожиданной смертью Пушкина (см. Барсуков "Погодин", IV,
434 и след.); даже за границей, в Германии и Франции, газеты несколько
дней были наполняемы подробностями (часто очень фантастичными) о
его жизни и смерти. Именно с этого момента там появляется интерес
к изучению русской литературы...
|